Мнение экспертов

«Капитализму приходит конец»: Джереми Рифкин о новой экономике, которая позволит человечеству выжить
12.01.2016
Третья промышленная революция будет осуществляться по принципиально иной модели, нежели первая и вторая. Перемены будут не спускаться сверху правительством, а распространяться на горизонтальном уровне, будучи понятными и прозрачными для всех. Дальше...»




Высокие технологии в Белоруссии
12.02.2014
Валерий Вильямович Цепкало

Любая разработка в области информационных технологий претендует на то, чтобы видеть своим рынком весь мир. При создании собственного продукта необходим бюджет не только на его разработку (плата программистам, аренда офиса, приобретение компьютеров и прочие расходы), но и, прежде всего, для продвижения продукта на зарубежные рынки.  Дальше...»

"Щит Евфрата" в "Меч Идлиба"


Антон Геннадиевич Мардасов
30.03.2017

В настоящее время уже понятно, что войска Асада не смогут принять участие в операции по взятию «столицы» ИГ — города Ракка, и что именно Вашингтону достанутся лавры борьбы с терроризмом в Сирии. Однако у России и Турции пока еще есть хорошая возможность провести операции по борьбе с «Нусрой» в мятежной и перенаселённой в настоящее время провинции Идлиб.

30 марта Совет национальной безопасности Турции сообщил об успешном завершении операции «Щит Евфрата», которая проводилась совместно с Сирийской свободной армией. В распространенном по итогам заседания совета коммюнике помимо дежурных слов об успешности и необходимости действий Анкары нашлось место и для критики союзников. Они, по мнению Турции, подрывают дружеские отношения, помогая «деньгами и оружием террористическим организациям Рабочей партии Курдистана, партии „Демократический союз“ и Силам народной самообороны». Представляется, что речь тут идет не только о США…

Для турецкого общества действия Анкары на севере Сирии были очевидны, для российского — малопонятны.

Когда в ноябре 2015 года турецкими ВВС был сбит российский фронтовой бомбардировщик Су-24М, казалось, что вторжение Турции в Сирию может перерасти в полномасштабную войну, а наши официальные ведомства напрямую обвиняли Анкару в поддержке «Исламского государства» (организация запрещена в России). Но 24 августа 2016, когда на рассвете Турция начала операцию «Щит Евфрата», ничего радикального не произошло. 

Не произошло ничего и тогда, когда стало понятно, что турки в борьбе с ИГ на «земле» опираются на те же группировки сирийской оппозиции, которых официальные ведомства в Алеппо называли не иначе как «террористы». Более того, спустя несколько месяцев Россия начала прямо поддерживать наступление такой протурецкой группировки с воздуха. Поневоле можно и запутаться, кого считать террористами, а кого борцами с ИГ, что такое турецкая агрессия, а что освободительная операция?

Как можно предположить, создание турецкой буферной зоны на севере провинции Алеппо было одобрено в Москве, Дамаске и Тегеране. На это было как минимум две причины.

 

Во-первых, таким образом Анкара смещала свой фокус с противодействия режиму Асада на противодействие ИГ. За счет чего можно было очистить север Сирии от боевиков и создать там анклав для проживания оппозиционно настроенных к Дамаску суннитов. Во-вторых, резкое усиление курдов и формирование вокруг турецкой границы единого коридора путем соединения кантонов Африн и Кобани было опасно не только для Анкары, но и просирийской коалиции. Поскольку приближало перспективу расчленения Сирии и усиливало позиции США «на земле», где их военные оперируют вместе с курдско-арабской коалицией «Демократические силы Сирии».

Более того, операция «Щит Евфрата» «нанесла» решительный удар и по оппозиции в Восточном Алеппо. Анкара в августе 2016 года начала перетягивать группы, в том числе отряды альянса «Фатх Халеб», для участия в операции «Щит Евфрата». 

Она предлагала «крышу» от налетов ВВС Сирии, денежное вознаграждение в размере 400 долларов, а главное — создание на территории буферной зоны институтов власти, неподконтрольных Дамаску. Тем самым был посеян раздор среди группировок вне «котла», что позволило просирийской коалиции сконцентрироваться на сжатии кольца вокруг города, а затем — организовать вывод оппозиции и населения, которое ей сочувствует, в провинцию Идлиб.

Действия протурецких сил и просирийской группировки возле города Аль-Баб также носили скоординированный характер — демаркационная линия была определена Генштабами РФ и Турции и примерно совпадала с трассой М4. При этом перестрелки, которые периодически происходили между отрядами войск Асада и оппозиционными формированиями, особо не выбивались из канвы происходящего. И у тех, и у других были претензии к друг к другу и даже личные счеты. И ни та, ни другая сторона «на земле» не допускали мысли о каком-либо сотрудничестве и координации, обвиняя друг друга в «терроризме».

Однако окончание операции было размыто и даже появились небеспочвенные слухи о разногласиях среди Москвы и Анкары.

 

Здесь даже можно говорить о личных имиджевых потерях президента Эрдогана, так как он не выполнил свое обещание сформировать «зону безопасности площадью 5 тыс. кв. км» (в настоящее время площадь зоны ограничивается 2,3 тысяч кв. км) и взять город Манбидж, который находится под контролем «Демократических сил Сирии».

Ввод в город американских войск, а затем размещение там «сирийских пограничников» поставил крест на планах турецкого руководства выйти к реке Евфрат и принять участие в операции по взятию Ракки. А создание в марте российского центра по примирению сторон в Африне окончательно заблокировало возможность Анкары расширить свою буферную зону и ослабить позиции курдов.

И здесь возникает вопрос — как дальше будет развиваться российско-турецкое сотрудничество по сирийскому конфликту? Власти Турции формируют органы правопорядка в буферной зоне из числа ополчения, которое проходит подготовку по милицейским программам, и им нет смысла держать вооруженную оппозицию и собственные войска на севере провинции Алеппо. В настоящее время известно о как минимум 500 бойцах, которые по территории Турции были перемещены из зоны операции «Щит Евфрата» в Идлиб и которые сейчас принимают участие в боевых действиях против проправительственных сил. Астанинский формат переговоров был практически сорван по вине не только оппозиции, но и Дамаска. Сирийская «партия войны» на некоторых направлениях под легендой борьбы с «Нусрой» (организация запрещена в России), где ее присутствие было минимальным (несколько десятков человек), проводила операции против групп оппозиции из списка Минобороны России. Тем самым вынуждая их присоединяться к боевым действиям и срывая намеченный политический диалог, а также — наметившийся процесс самостоятельной борьбы «умеренных с радикальными».

В настоящее время уже понятно, что войска Асада не смогут принять участие в операции по взятию «столицы» ИГ — города Ракка, и что именно Вашингтону достанутся лавры борьбы с терроризмом в Сирии. Однако у России и Турции пока еще есть хорошая возможность провести операции по борьбе с «Нусрой» в мятежной и перенаселённой в настоящее время провинции Идлиб.

 

Борьба с сирийским филиалом «Аль-Каеды» (организация запрещена в России) является самым сложным делом, поскольку бомбардировки позиций «Нусры», смешанных с местным суннитским населением, лишь только способствует осуществлению стратегии «Аль-Каеды» в Сирии — встраиванию ее филиала в сирийское протестное движение.

Если Москве удастся договориться с Анкарой и направить отряды ССА из буферной зоны под контролем отдельных подразделений турецкого спецназа на борьбу с «Нусрой» в Идлибе, то это будет грамотной стратегией контртеррористической борьбы.

А главное — позволит осуществить «мягкую» децентрализацию страны, предложенную в российском проекте Сирийской Конституции и решить проблему этноконфессионального дисбаланса. 

360°


 

 



© .....