Мнение экспертов

«Капитализму приходит конец»: Джереми Рифкин о новой экономике, которая позволит человечеству выжить
12.01.2016
Третья промышленная революция будет осуществляться по принципиально иной модели, нежели первая и вторая. Перемены будут не спускаться сверху правительством, а распространяться на горизонтальном уровне, будучи понятными и прозрачными для всех. Дальше...»




Высокие технологии в Белоруссии
12.02.2014
Валерий Вильямович Цепкало

Любая разработка в области информационных технологий претендует на то, чтобы видеть своим рынком весь мир. При создании собственного продукта необходим бюджет не только на его разработку (плата программистам, аренда офиса, приобретение компьютеров и прочие расходы), но и, прежде всего, для продвижения продукта на зарубежные рынки.  Дальше...»

Европейская весна.


Дмитрий Николаевич Родионов
30.03.2017

Дмитрий Родионов о неизбежном развале государств Старого света

Парламент Шотландии поддержал проведение нового референдума о независимости от Великобритании. Британское правительство сразу же отреагировало: «Мы не начнем переговоры по предложению о проведении референдума. Было бы нечестным по отношению к шотландцам просить их принимать важное решение о независимости без необходимой для этого информации о будущих отношениях Британии и ЕС».

То есть референдум только после Brexit. Звучит как «секс только после свадьбы». То есть с намеком на то, что после «свадьбы» будет уже неинтересно…

 

Расчет британского правительства понятен. Сейчас, на волне последствий общебританского референдума: эйфории для тех, кто хотел выхода из ЕС, и возмущения тех, кто считает, что за него все решили, может сработать «эффект домино», и шотландцы, разгоряченные событиями вокруг того референдума, могут взять и проголосовать за выход из Великобритании. Нужно ли пояснять, что это будет конец для страны, ибо следом тут же попросятся северо-ирландцы, в итоге от некогда самой могущественной на планете империи останется лишь положившая ей в седые века начало Англия. И еще — Уэльс. Независимость которого, кстати, тоже станет вопросом времени, ибо этот союз уже будет чисто символическим, как союз оставшихся в составе Югославии Сербии и Черногории, просуществовавший 14 лет после фактического распада СФРЮ.

Мог бы кто-нибудь 15 лет назад представить себе такой сценарий для Британии, когда только удалось справиться с ирландским терроризмом и, казалось бы, закрыть страницу истории сепаратизма? Когда ЕС только-только стал полноценным политическим объединением и нацелился уже на страны Восточной Европы и даже бывшие советские республики?

 

А 44 года назад, когда Британия решила присоединиться к ЕС, мог бы кто представить, чем это может обернуться для страны?

Забавно, учитывая, что Brexit стал, в том числе, выражением фантомных болей англичан об утраченной империи. Результат же может оказаться полностью противоположным ожиданиям.

Понятно, что процесс выхода из Евросоюза может растянуться. И растянется. По крайне мере, на два года. Конечно, многим в Британии хотелось бы ускорить этот процесс, особенно после недавнего теракта в Лондоне, который наглядно подтвердил правоту давно убеждавших соотечественников в том, что необходимо как можно скорее закрывать границы, избавившись от химеры «мультикультурности» и общеевропейской солидарности. Это война, на которой можно выжить лишь в одиночку, где каждый сам за себя.

 

Однако, быстрый выход просто невозможен. Быстрый выход был бы подобен рождению Советской республики, которая в один день разорвала все договоры царской России и отказалась признавать ее долги. Так в мире дела не делаются, если ты не хочешь стать изгоем. Это был бы шок и для Британии, и для Европы. Постепенная пошаговая процедура как раз нужна для того, чтобы минимизировать этот шок. Как для государственных органов, как для экономики, так и для целого класса чиновников, которые кормятся за счет транснациональных институтов типа ЕС и НАТО — причем по обе стороны Ла-Манша.

А за два года может еще все что угодно произойти. Могут шотландцы передумать, или их разубедят. Надо отметить, что даже сейчас, когда еще силен эмоциональный эффект Brexit, в шотландском парламенте перевес сторонников референдума о независимости составил всего 10 голосов, 59 депутатов высказались против. Думаю, что в самом обществе картина схожая: перевес, если даже и есть, то минимален.

 

Впрочем, и на всебританском референдуме перевес тоже был минимален, но он был. И меньшинство по законам западной демократии подчинилось большинству. Но будет ли это большинство у шотландских сепаратистов — вопрос очень хороший. Три года назад они проиграли. Тоже с небольшим перевесом сторонников единого государства. Проиграли, несмотря на беспрецедентную кампанию.

Тогда выяснилось, что шотландцы просто не готовы к независимости. Они только недавно получили свои органы власти, и о реальной полной независимости мало кто думал, люди просто испугались отвечать на вопрос: а если мы проголосуем, то что дальше?

Кстати, тогда одним из основных аргументов противников независимости было то, что в случае выхода из состава Соединенного Королевства, Шотландия автоматически выйдет и из ЕС, а именно в Шотландии и Северной Ирландии всегда проживало большинство сторонников европейской интеграции, что мы наглядно увидели по итогам референдума о Brexit. в прошлом году.

Теперь ситуация изменилась, и уже сторонники независимости используют этот козырь о необходимости сохранить членство в ЕС, так что и результат может быть совсем иным. Но повторюсь, если даже сегодня что-либо сложно прогнозировать, то что там говорить о прогнозах на двухлетние сроки?

И да. Расчет британского руководства вполне может быть построен даже не на том, что ему удастся за два года переубедить шотландцев. Просто за эти два года могут произойти изменения, которые нивелируют главный козырь сторонников независимости — сохранение членства в ЕС. Произойти в самом Евросоюзе, и такие, что мало кому захочется в нем оставаться.

Во-первых, те проблемы, что сегодня существуют в ЕС, могут за два года изменить облик Союза до неузнаваемости. Финансовый кризис, который угрожает обрушить единую валюту, миграционный кризис и террористическая угроза могут привести к краху Шенгена и образованию границ внутри ЕС, неспособность договориться с Америкой о дальнейшем военном «содержании» Европы может серьезно изменить контуры системы безопасности на континенте. Одним словом, все то, ради чего люди стремятся попасть в Евросоюз, может если и не исчезнуть, то значительно деформироваться. И уже в ближайшее время.

 

Я привык не сгущать краски, все описанное мною — это наихудший сценарий, в который сегодня мало кто верит. Но… Кто в начале прошлого года верил, что Великобритания выйдет из ЕС, а на выборах президента США победит Дональд Трамп?

А уж если совсем сгустить краски, то на выходе получим вот что:

«Евросоюз погибнет, потому что людям он больше не нужен. Надменным гегемониям суждено исчезнуть с лица земли».

Это не речь маргинала на митинге антиглобалистов в Давосе. Это заявление одного из фаворитов президентской гонки во Франции Марин Ле Пен. Во Франции, которая является суперпрезидентской республикой, и в которой президент обладает достаточными полномочиями, чтобы провести любые референдумы. Опять же, сильно не факт, что Ле Пен допустят до власти, а если допустят — сильно не факт, что население не испугается последствий, как шотландцы в 2014-м, и проголосует за Frexit, который кандидат от ультраправых уже сделала краеугольным камнем своей программы. Но тенденция же.

Можно практически не сомневаться в том, что если Ле Пен в мае становится президентом Франции, то Шотландии через два года просто негде будет сохранять членство, за которое так радеют сегодня поборники независимости.

И все же главный вопрос: почему? Почему Британия веками строила свою империю, стала одним из первых строителей новой капиталистической формации, пережила распад колониальной системы, две мировые и Холодную войну, а сейчас вдруг над ней нависла угроза распада уже самой себя?

Просто это плата за глобализм, за участие в строительстве однополярного мира, сопротивление которому все эти годы будто бы дремало подо льдом, а с весенним половодьем вырвалось наружу. Есть такие термины, как «арабская весна», «русская весна». Может, скоро мы услышим и о «европейской весне».

 

И эта новая «весна» может оказаться самой грандиозной в новейшей истории, когда разлом старого мира пойдет уже не по историческим границам стран Евросоюза, но гораздо глубже, очертив границы уже внутри самих стран Европы. И первыми под ударом окажутся Британия и Испания, потом Франция, Италия, Бельгия, Швейцария, наконец, может снова вспыхнуть бывшая Югославия. Регионализм в Европе уже в обозримом будущем может стать массовым трендом, и чем сильнее будут дезинтеграционные процессы в самом ЕС, тем сильнее они будут внутри отдельных стран.

Сегодня мы наблюдаем на постсоветском пространстве последствия распада СССР, который, как выясняется, еще не окончен. То же самое может произойти в Европе.

И Британия может стать первой жертвой хотя бы потому, что четко делится на составные части, которые обладают значительными автономными правами, т. е. страна уже не является в полном смысле унитарным государством.

 

И это хорошо уже в том плане, что гипотетический развод может состояться цивилизованно — на референдуме. Не как на Украине или в Югославии. Так будет лучше для всей Европы, которая уже не переживет новых конфликтов внутри себя.

Каким бы популизмом не отдавала риторика Ле Пен, она абсолютно права. Ни одна гегемония не может существовать долго. Это — диалектика. Развитие общественных отношений значительно ускоряется в последнее время, а с ним укоряются не только созидательные, но и деструктивные тренды. Впрочем, я бы не стал смотреть ни на распад ЕС, ни на распад Британии как на однозначно деструктивный тренд. Это движение. А движение в любом случае лучше стагнации, тем более, что, чем дольше длится стагнация, тем сильнее и яростнее будет потом движение.

Весна идет, весне дорогу!

360°

 



© .....